April 10th, 2014

птица

(no subject)

Семинар для писателей в Красноярске выглядит так: двадцать теток, в целом это женщины за сорок или даже пятьдесят, еще несколько в районе тридцати, трое мужчин, один – по-хорошему увалень, второй пришел с женщиной, третий – хиппи, с лентой на голове, разулся в самом начале. Молодых мало, опоздали, сидели рядком, хихикали, что-то свое собственное обсуждали. Все это в рамках литературного фестиваля, я поздно поняла, что тоже каким-то образом причиняю себя к пишущим людям, и поэтому сидела там только как журналист, прикрывшись бейджиком с надписью «пресса», жалея, что это не одеяло, зато можно было не скрывать недовольного лица, улыбаться собственным шуткам, но с удвоенной силой противостоять желанию встать и сказать им громко, прямо в глаза: «больше никогда и ничего не пишите». Семинар ведет Михаил Тарковский (племянник Андрея Тарковского), уехавший из Москвы жить в сибирскую деревню (Бахта), промысловый охотник, писатель, поэт, выдавливает из себя слова как из сита – какими-то крохами, причем, что странно, на диктофонной записи кажется вразумительнее, чем когда слушаешь вживую – ведет достаточно условно, просто слушает, остальное делают сами «писатели», читают вслух произведения, некоторые с таким диким выражением, как будто подавляемая потребность актерства прорвалась лавиной в чтении собственной «бессюжетной прозы» - все потом скажут, что слушать одно удовольствие, я буду ставить зарубки на листе, когда услышу шаблонные выражения, и через минуту у меня кончится терпение – так их окажется много. В общем, они сами читают, потом слово берет «главный рецензент», получивший рукопись вчера, специально заранее – в этом месте окажется, что с жанром рецензии никто из них не знаком, потому что дело ограничится словами «это натолкнуло меня на воспоминание о..» или «мне до тебя расти и расти».

Предполагалось, что этот семинар будет паноптикумом, но не настолько – мало того, что тексты плохо написаны (хотя скорее – просто никак, ну и слышала я всего три), так эти люди друг друга с таким усердием хвалят, что становится мерзко – сразу подумала про одного своего друга (привет, Максим!), пытаясь визуализировать его рядом – он бы, наверное, не смолчал, слушая как женщина зачитывает страницу банальностей (как будто специально она их искала), а остальные потом хвалят ее за потрясающий язык, сравнивают с текстами Бунина или даже Набокова (который должен заново умирать в такие минуты). При этом кажется, что никто из них не знаком с литературой – как можно на полном серьезе читать (или писать?) текст про мальчика, который страдает, что мама ушла и он остался в комнате один, а он ее ждет, а она не приходит, а он считает секунды (и в тексте обязательно он будет считать, перескакивая через цифры!), а она не идет – если до этого читал Пруста (читаю сейчас, сравнение просится) «В сторону Свана», там где-то в самом начале мальчик страдает, что мама не идет его целовать – это целая драма на множество страниц, такая сильная, что даже испытываешь разочарование, какой-то стыд, что не страдал так же, не ждал того же, а тут – красноярский автор, филолог, на пол страницы что-то такое невразумительное нашлепал, короткими фразами «она вышла», «он лежал», «она думала», «он не думал» дает, еще и спрашивает – можно следующее прочитать. Перед семинаром подошла к одной из женщин, члену союза писателей, и спросила ее – уже для работы – зачем она туда пришла, на что она сказала, что побывав утром на семинаре по поэзии просто охуела от критики, так ее сильно опустили, хотя до этого, живя в одном и том же пространстве, слушала как ее хвалили, говорили, что талантливая и жутко прекрасная; и вот эта критика ей понравилась, она много правит свои тексты, а теперь будет еще больше – наверное, если бы она попыталась выйти перед всеми и прочитать свое, я бы вышла, потому не должно было оказаться, что она пишет так же как все – пусть она пишет как-то иначе, хотя бы она. (завтра, наверное, еще пойду)