August 25th, 2014

птица

(no subject)

Начался Канский фестиваль: да, с одной «н», да, в сибирской глуши, да, четыре часа на автобусе от Красноярска – пока ехала на бесплатном автобусе в обратную сторону, думала, что если бы ММКФ захотел пустить бесплатные самолеты от Красноярска, то лететь до Москвы было бы столько же, только приятнее, по сути – тысяча верст, успеваешь выспаться, наесться, разозлиться, обратно подобреть, и, в общем, увлечься дорогой – фестивали не должны быть так далеко. Поеду еще, подробнее свои скитания опишу позже, пока – с первого дня, смешно, больше всего поразил фильм 1926 года - «Мать» Пудовкина, удивительной силы немота под звуки живого рояля и саксофона. Хочется не что-то такое слитное анализировать, а просто пересказывать фильм: сюжет отходит от Горького (и приходит в кино), все происходит по-деловому быстро, сын прячет, мать показывает, сын в тюрьме, массовый побег, полузависающие крупные планы, похожие на фотографии, движутся и длятся в немой завесе из черного и серого. Импровизационный звуковой коридор, сделанный как будто с самого начала вместе с фильмом, сильно помогает проникнуться и звучит богаче на фоне картинообразных интертитров. Причем интересно, как все это «тоталитарное», идеологическое шутовство, разъедающее психологические основы первоисточника, становится главной темой не только в сюжете, но и в языке – массы сливаются с водой, люди друг с другом, эстетика толпы, выросшая из эстетики нескольких черных пятен на белом – все это примиряется с фактом пропаганды и как бы стирает ее. Пока рабочие устраивали потасовку на заводе, убивали других и пытались не умереть, на последних рядах зала произошла потасовка зрителей – видимо, только черно-белое немое кино способно так очевидно гудеть по рельсам зрительного зала.