Category: искусство

птица

(no subject)

Помните, писала про фильм "Звезда" и художника Ива Кляйна - какое-то время пыталась это осмыслить, написала еще

«Звезда» режиссера Анны Меликян («Марс», «Русалка») – такой предприимчиво мейнстримовый фильм о вечности и смерти; девушка работает на любой работе, чтобы усовершенствовать собственное тело (судя по непоставленным галочкам – предстоит еще многое) и оставить что-то после себя; ей встречается мальчик, мачеха которого обнаруживает у себя генетическое заболевание, от которого умирают спустя два месяца – их пути сходятся, сходятся, сталкиваются. Превращение одной в другую очевидно, пока одна возносится (делает уши, примеряет чужую шубу, играет роль в фильме), вторая наоборот – из особняка за высокими воротами, заселенного скульптурами Даши Намдакова, переселяется в обшарпанную квартиру – ну и так далее. В конце концов, точкой их единения становится акт искусства – об этом и пойдет разговор. Чтобы как-то заработать, они устраивают домашний перформанс, обмазывают свои голые тела краской и делают слепки на огромных листах бумаги. Это и определяет смысл фильма: после себя можно оставить буквальный след. Главная героиня переизобретает собственную физиологию – исправляет грудь, нос, кажется, ноги: доведенное до идеального тело, отпечатанное синими пятнами на листах, теперь способно выжить; именно тело определяет ее суть и перестает быть конечным.

Здесь интересен даже не способ самофиксации, а перформанс в контексте истории искусства – в середине двадцатого века французский художник Ив Кляйн создал «антропометрии» (в антропологии антропометрия – метод для измерения и сравнения размеров человеческих тел). Кляйн при помощи тел создавал картины – отпечатывал их на полотне. Первые появились в 1958 году: покрытая синей краской женщина оставляла отпечатки тела на расстеленной на полу бумаге. В 1960 году был зафиксирован перформанс «Антропометрии синего цвета», в котором художник только дистанционно управляет процессом, а полностью обнаженные женщины обмазываются краской, трутся об пол и прижимаются к установленной вертикально бумаге – все это под музыку, исполняемую на одной ноте. Женщины здесь – как следует из художественных традиций – главные героини, прекрасные, обнаженные, полностью воплощенные именно в теле. В совокупности было сделано множество таких отпечатков – своего рода измерение, подбитая черта под ними. Это невесомые фактически «души» – а как иначе, если все, что осталось от них это именно некая универсальная сущность, чистый красивый дух, имеющий форму человеческого тела. Синий здесь – попытка найти идеальный, «абсолютный» цвет, вдохновленный цветом неба с картин Джотто; художник много лет писал монохромные картины, в этой идеальности также попытка категоризировать и свести к одному.

Антропометрические аллегории «Звезды» разводят женщин на две стороны: пока одна проходит все стадии – отрицания, гнева, принятия, а потом в обратном порядке, и заканчивает там же, где начала, вторая – делает тоже самое, но – именно ее тени останутся в вечности. Для этого нужно предъявить справку о смерти: только так можно запечатлеть себя, смерть – обязательное условие для попадания в историю. В этом свете все, что показано в фильме – стремление зафиксироваться – теряет какой бы там ни было смысл: идеальное (пускай даже уши – грудь – губы – ноги) становится повторяемым: человек видит свет даже потухших звезд, но, в общем, в этом миллиардном многообразии никому нет дела до их жизни.

птица

(no subject)

Читаю автобиографию Грабаря – дошла до момента, где он рассказывает как приступил к управлению Третьяковской галереей: на развороте фотографии зала «до» и «после» его реформы – какая-то невероятная скученность картин, сложно представить, что в этих многослойностях можно было что-то разглядеть.

Collapse )
птица

(no subject)

К нам везут скульптуры Даши Намдакова – оказалось, что он знаменитый художник, а я ничего не знала: потратила много времени, чтобы составить какое-то более-менее внятное представление – составьте и вы тоже, что ли (формат украла у афиши, очень удобно – путеводитель по творчеству, алфавитный порядок).

Collapse )

Даши Намдаков, Царица, 2001
птица

(no subject)

Я делала работу для университета по курсу реставрации картин (звучит лучше), думаю вам тоже будет интересно – хотя, конечно, тут просто компиляция чужих статей, но во-первых небольшая, во-вторых все равно интересно, с картинками. Про «Данаю» Рембранта, которую облили серной кислотой.

Collapse )

«Бальтюс в зазеркалье» (Balthus de l'autre côté du miroir) (Дэмиэн Петтигрю, 1996)

Снятый в 1996 году документальный фильм про художника Бальтюса зацепил последние годы его жизни — пять лет до того, как он умрёт в возрасте 93 лет. Это семьдесят две минуты расслабляющей медитации, сделанные в типичной манере документалистики: пока камера блуждает по картинам, закадровый голос о них рассказывает, друзья воспроизводят основные этапы жизни, дети восстанавливают психологические черты, сам Бальтюс неумеренно курит и плохо ходит, рассказывает, что всё хуже видит, и просто вспоминает что-то смешное. Логика фильма выстраивается от детства к настоящему моменту (для 96 года), но порядок повествования не имеет никакого значения – как и картины Бальтюса, кадры то еле движутся, то замирают совсем. Бальтюс мало известен в России (судя по количеству книг о нём, упоминаний и тому, что фильм перевели только в этом году и то совершенно кустарным способом знакомые мне любители), при этом он единственный художник, при жизни попавший в постоянную экспозицию Лувра. Его много хвалил Пикассо, его признавали сюрреалисты, его сравнивают с великими живописцами типа Мазаччо и Пуссена, но часто его картины воспринимаются скандально и в духе Набоковской Лолиты – зафиксировать мгновение четырнадцатилетних девочек всегда было важным для художника, и можно только восхищаться, с какой невероятной проницательностью он это делал. Сам Бальтюс на обвинения отвечает, что он религиозный художник, и действительно, увидеть на картинах ангелов очень легко.

Фильм построен как еще только рисуемая картина, слои постоянно замазываются, пейзажи за окном переходят в пейзажи его картин, бывшая жена повторяет позу с полотна, на котором она изображена еще совсем юной, поток кадров повторяет блуждающий взгляд: мастерская художника, с таким любопытством разглядываемая, невероятные шкафы книг, максимально приближенные угловатости портретов. Первое, что нарисовал Бальтюс – иллюстрации к книге Рильке о котах, (он вообще отождествлял себя с этими животными – скажет кто-то из его друзей), коты потом, самые разнообразные, будут спутниками многих его героев. С Рильке встречалась его мать, сам он был знаком с Арто, Миро, Кокто (рассказ о них тоже есть в фильме), Камю попал в автокатастрофу, когда ехал к Бальтюсу в гости – маленький мир этой планеты сжимается до размеров комнаты, в которой сидит мужчина и курит. Конечно, это не исчерпывающий рассказ о работе художника, хотя несколько слов о смешивании красок или о стремлении передавать свет там всё-таки есть, это и не восстановление жизни знаменитого человека, нет, скорее, это попытка кинематографическими средствами проникнуть в художника, который хотел замедлить мгновение и в итоге замедлился сам. Достаточно взглянуть, как он передвигается, опираясь на трость, на женщину или сразу двух мужчин, как сидит, почти не двигаясь; во всем его существе есть суть его картин – люди на них (и пейзажи) с таким усилием остановлены, но если долго-долго на них смотреть, они все-таки сдвинутся.

Collapse )

Еще раз спасибо alex_kin и остальным за перевод.

(no subject)

Еще про биеннале

Collapse )

«Уличная грязь» - это социально-художественный проект, осуществленный екатеринбургскими уличными художниками (Слава Птрк и Владимир Абих) в виде серии портретов бездомных, которые делали вместе с ними сами улицы. Красноярск – уже третий город (до этого Екатеринбург и Пермь), где они последовательно нашли объекты для картин, сфотографировали, нарисовали, показали свои работы. В целом процесс их создания выглядит так: на белый холст с помощью скотча художники переносят фотографии, потом листы вывешиваются в городском пространстве, где на них попадает уличная грязь – брызги от проезжающих мимо машин, следы от ног прохожих, затем остается только протереть тряпочкой. Бездомные, конечно, портят городской ландшафт, отвергаются проходящими мимо, но художники считают (и трудно с ними не согласиться), что это просто люди, чьи истории нужно рассказывать, а лица показывать. И здесь форма настолько соответствует содержанию (бомж – «грязь» среди людей, грязь подходящий материал), получившийся художественный образ настолько соответствует экспозиционному пространству (еще чуть-чуть, и облупившаяся краска с перилл останется в руке), что невольно восхищаешься выстроенной последовательностью.

Такая форма работы непривычна для уличного искусства – непосредственно художники проникают вглубь проблемы, все остальное время они опосредованы ногами прохожих, то есть картины проходят несколько этапов «проявления». Сама идея щекочет мозг, и важным обстоятельством является процесс создания: лица вымарываются, вытаптываются и выпачкиваются безымянными посторонними. Это нависает над всем остальным – так же, как в жизни бездомных, казалось бы, отверженных, каждый прохожий принимает пассивное участие. Сейчас в пространстве Каменка среди прочих висят четыре портрета красноярских бездомных, а пятый «рисовался» ногами всех пришедших на открытие, прямо на входе в выставочный зал. Художники хотят, чтобы итогом проекта стал аукцион, на котором картины продадут, а деньги потом пойду на помощь бездомным – после этих слов на открытии мальчик разнес на подносе шампанское и все дружно выпили благородный напиток за идею, глядя на грязные лица.

Интересно, что если забыть обо всей этой истории и смотреть на картины так, будто капли наложены не хаотично ногами, кажется, что это великие люди — кто-то похож на Маркса, кто-то отдаленно напоминает Достоевского. Главная задача выставки – подчеркнуть этих людей, сделать их особенными, при этом они растворяются в толпе, и остаются лишь лица, будто очищенные от грязи. Вместе с портретами выставляются фотографии, по которым они были сделаны. Рядом висят записанные истории бездомных о своей жизни, очень важные для погружения в контекст проблемы.



Уличная грязь

(фото Алины Ковригиной)

(no subject)

В экспозиционном пространстве десятой Красноярской музейной биеннале «Любовь пространства» можно выделить несколько основных идейных направлений. Первые два:

Любовь пространства как схема

«Эбаут май лов, или Ничего нового» (Аня Желудь, Москва) выглядит так: по пространству Белого зала размещены предметы жилищного быта, точнее, только их каркасы: окно, кухонный шкаф с приоткрытой дверцей, плита, утюг, выделяющиеся красным туфли – все это и есть, и всего этого нет одновременно. Художница, которая сама все это сварила из металла, говорит, что каждый подчинен пространству и для «нормальности» человеку необходимы вещи (это важный толчок для восприятия инсталляции, потому что этажом выше Виктор Сачивко на нескольких листах и в десятках картин доказывает, что даже маленькое пространство комнаты есть путь к любви пространства). Сначала суженный до скульптурной абстракции мир квартиры слишком узнаваем – пустые металлические предметы легко заменяются в воображении на настоящие, а туфли хочется примерить. Конечно, это лишь сухие русла рек, которые следует заполнить, пустоты, структурирующие жизнь, и в которые каждый – неизбежно зависимый – встраивается. Интересно посмотреть предыдущие работы Ани Желудь: они тоже о прозрачности, о разных поколениях квартир, и прочие чертежи пространства. Теперь художница хочет попробовать какие-то новые техники, но из-за того, что ее узнают и ценят именно за сваренные металлические конструкции, выставки и биеннале просят воспроизведения уже знакомого.

--

Collapse )
птица

Магритт

Знаете, в дешевых ток-шоу (или дорогих), или в рекламах каких-нибудь диетических продуктов любят ставить две фотографии рядом, подписав «до» и «после» - там такая очевидная разница, что порой кажется это разные люди – так мне сегодня показалось, что это не я писала свой текст. Дорогие читатели, пишущие куда-либо (спасите меня, возьмите на работу) – ваши тексты тоже, бывает, не просто режут, а переписывают как будто заново? Я, честно, смеялась над собой, хотя, наверное, это больше повод для грусти, чем для улыбок. Текст о выставке литографий Магритта.

Прекрасн
"Прекрасная пленница"

Collapse )